sinantrop: (я)

"Ballady i romanse" 

«Послушай, девочка! Она не слышит…
А вот местечко, вот белый свет…»
Местечка нет, и никто не дышит,
лишь бегает голая, рыжая Ривка,
дитя тринадцати лет.

Проезжали злые немцы в грубом танке.
(Беги, утекай, Ривка!)
 «Мама под камнями, папа в Майданеке…»
 Закрутилась, исчезла, мелькнула улыбка.

Проезжал знакомый, добряк из Любартова:
«На булку, Ривка, ешь и будь здорова…»
 Взяла, откусила, блеснула зубами:
 «Отнесу ее папе и маме.»

 Проезжал  мужик, кинул грошик,
 проезжала баба, дала что-то тоже,  
 проезжали многие, опускали головы,
 странно им было, что рыжая, голая.

 И приехал страждущий  Христос,
 привели его эсэсовцы на муки, 
 и поставили обоих под откос,
 и потом  винтовки взяли в руки.

« Sie Juden, слушайте, Иисус и Ривка, 
за венец терновый, за рыжую гривку,
за вашу нагость, за наши вины,
оба вы нынче смерти повинны.»

Отозвалась  Аллилуйя в Галилее,
и по очереди оба взангелели.
Эхо залпа все глуше, тише…
«Слушай, девочка!.. Она не слышит…»

Оригинал:
Read more... )



И еще три стихотворения:

Read more... )


 

sinantrop: (Default)
С благодарностью д-ру Валентине Брио, предоставившей оригинал, за неизменное благожелательное внимание и [livejournal.com profile] stran_nik у за профессиональный взгляд.

Бродячая  армия

Там в Ухте и  на Сосьве
всё за соснами сосны,
лес густой, корабельный, красивый.
Острыми топорами
мы справлялись с борами
не для Польши, для них…для России.
Добывали мы уголь
за Полярным за кругом,
или гнали плоты  по Печоре,
и  кидала нас  доля
в бездорожное  поле,
в тундру, в дебри, за горы, за море.
Худо было нам, братцы!
Нужно было не сдаться,
сохранить свою честь и достоинство.
Лагерями  и  тюрьмами
как военными штурмами
закалялось бродячее воинство.
Нынче в áнглийском пабе
за стаканом, при бабе,
вспоминаем, как  где-то у Ладоги
тифы и малярии
нас повально морили,
и в дороге мы тыщами падали.
Хорошо, что зимою
не бредем Колымою,
Воркутою, Иркутском, Тобольском,
что по волнам каспийским
и барханам ливийским
держим путь в направлении польском.
На краю Палестины
мы возьмем карабины
и патроны заложим в обоймы,
танков двинется лава,
и победа, и слава –
так пойдём из скитания в бой мы.

Оригинал: )  
 
sinantrop: (я)
Торжище 

Плачь, моя муза-красавица,

утешительница печальных!

Сердце мое  разрывается

в странах чужих  и дальних. 

Шторм качает моё  жилище

вздохом яростным, сердца грохотом,

разум шепчет: «Держись, дружище!»,

ну, а сердце: «А что, а что потом?» 

Словно рабыня нагая,

На рынке мы все безусловно.

Истории бич  стегает,

в устах замирает слово. 

«Сколько?» – цедят воротилы,

история-сводня – проворна, 

а все же мы –  Фермопилы,

рев пушек и  рокот моторный!  

Мы, Винкельриды  Европы,

первыми призваны к бою,

мы острия вражьих копий

остановили собою. 

Воют вокруг гиены,

торг исторгает  рёв, и          

никто не узнает цены

наших имен и  крови. 

Наденут на нас  вериги -

что те владыки, что эти,

а мы всё взыскуем Книги, 

что учит жизни  и смерти, 

и замки, и рыцари в латах

из Свитязи встанут к свету,

и Колокол грянет набатом,

на всю планету, 

И землю промерят шагами

полки, из мёртвых  восставши… 

Солдаты отчизны! Пребудет с вами

одна поэзия наша.

Оригинал:
Targowisko Płacz, moja muzo piękna, pocieszycielko strapionych! Oto mi serce pęka w dalekich i obcych stronach. Mój pokój jak namiot się wzdyma gniewnym oddechem, serca łoskotem, a rozum każe: wytrzymać, a serce pyta: co potem? Jak niewolnica naga, oto jesteśmy na targu, bicz historii nas smaga, słowo zamiera na wargach. Możni pytają: „Ile?”, stręczy historia-rajfurka, a przecież my – Termopile, huk dział i motorów furkot! A przecież to myśmy pierwsi, Winkelriedy pośród narodów, we własne zebrali piersi ostrza wrażego pochodu. Wyją wkoło nas hieny, wzmaga się gwar targowiska, ale nikt nie odgadnie ceny naszej krwi i naszego nazwiska. Runą jedne potęgi, inne przytłoczą nam piersi, a my sięgniemy po Księgi, które uczą życia i śmierci, i z Switezi wyłonią się toni zatopieni rycerze i grody, i Dzwon zadzwoni, aby słyszały narody, i przyjdą, i ziemię odmierzą zmartwychpowstałe wojska... Nie opuści cię, polski żołnierzu, tylko poezja polska. )

sinantrop: (я)
СОВЕТЫ ТУРИСТКЕ В ИЕРУСАЛИМЕ

Сядешь в «девятку», и до конечной -

на гору Скопус.

Там ты под солнцем палящим и вечным

встанешь, как над потопом,

радугой скоротечной.

Над мертвыми берегами

стоит керуб* меднолицый.

Над Иорданом кругами -

орел, белая птица.

По белым холмам пророки

древними бродят путями.

Ангел простер свои руки

Лоту с дочерями.

Смотришь умиротворённо

на белого камня дóмы.

Помни огни Содома,

трубы Иерихона.

Ведет сынов вереницей

Иаков лугом зеленым.

Вот Старый Город: по склонам

древних царей гробницы.

Гонится за тобою,

за счастьем твоим могила:

в небе варшавском «юнкерсов» воя

не позабыла?

Глянь: «Семь сестер» у берега моря –

кто обратил их в плачущий камень?

Так предстают изваянием горя

люди со сжатыми ртами.

Дальше на север - лазурная мгла,

мир нереальный, весь из стекла,

и видно, какой кровавый.

Там - дорога тебе легла

до Варшавы.

Как Висла, сотнями брызг

мой взор тебя снова омоет.

Радуга – вдрызг.

В сумерках на Катамон вернёмся с тобою.

___________

*КЕРУБ


— в сиро-палестинской мифологии фантастическое существо с крылатым туловищем животного и головой человека, а иногда и с человеческими руками. Изображения К. часто называют сфинксами.


Оригинал: )
sinantrop: (Default)

Middle East

Не хочу я этой Палестины,
Сирии, Ирака и Египта,
кипарисы хуже, чем калина,
а береза лучше эвкалипта.

Та сосна - совсем не то что эта,
и цветы тут – не чета цветам там,
и другого надобно поэта,
чтобы наслаждался он Левантом.

Дремлет тут история, зевая.
„Made in Britain” штамп сверкает гордо-
там Варшава смаху, как борзая,
недругу вцепилась в горло!

Там плывут сквозь вербы и туманы,
реки, хороня на дне каменья,
там, сражаясь, гибнут безымянно
и без погребенья.

Гибнут люди, города, столицы.
Здесь я - неприкаянным скитальцем
обхожу библейские гробницы
и кусаю пальцы.

Мне б туда… Жолúбож… или Прага…
Хоть на миг… От Мертвого бы моря…
Если ж нет - как пес, на пляже лягу,
и подохну с горя.

                               






оригинал:

Middle East

Ja nie chcę Palestyny,
Syrii, Iraku, Egiptu,
od cyprysów wolę kaliny,
wolę brzozę niż eukaliptus.

Sosny tutejsze – nie te,
kwiaty tutejsze – nie tamte,
innego przyślijcie poetę,
żeby się cieszył Lewantem.

Tutaj historia zamarła,
tutaj dzieje są „Made in Britain” –
tam Warszawa skacze do gardła
jak brytan!

Wśród wierzb płaczących strumienie
tamtędy płyną,
walczą tam bezimiennie
i beztrumiennie giną.

Tam giną ludzie, miasta, stolice,
tam naród w walce -
a ja tu chodzę,
depczę jerozolimskie ulice
i gryzę palce.

Ja chcę kiedyś... na Żoliborzu...
choćby na krótko...
Jeśli nie –
nad Śródziemnym Morzem
zdechnę ze smutku.
sinantrop: (Default)

СОЛНЦЕ





Солнце везде меня жгло и палило-
В Персии, в Сирии, в Узбекистане-
Первая мысль: пускай перестанет!
Мысль вторая: останься, светило!

Что бы я делал без солнца?
(слушайте, слушайте, дети!)
Солнце, солнце, солнце!
Пускай восходит, пусть светит!

Пусть светит солнце над светом
бедным, радости множа,
светит зимой и летом
над белым светом
и надо мной тоже.

оригинал:

Słońce

Słońce mnie piekło w Uzbekistanie,       
w Persji i w Palestynie -                         
i pierwsza myśl : niech zginie!                
a druga myśl: niech zostanie.                  

Co ja bym robił bez słońca? ...              
(to coś dla dzieci)                                   
słońce, słońce, słońce!                           
niechaj przyjdzie, niech świeci!             

Niech zaświeci słońce nad światem     
biednym,                                                 
niech świeci zimą i latem                      
nad całym światem                                
i nade mną jednym.                                
sinantrop: (Default)
Это стихотворение, понятно почему, мне было особо интересно- этот акведук вижу часто. [livejournal.com profile] stran_nik , ты его тоже должен был видеть! Но... пана Владислава (как и меня) тщеславные аборигены обманули-акведук не римский, а вполне себе турецкий, Наполеон его разрушил, восстановили, нынче реставрируют.
.
                                                                                   
НАГАРИЯ

Вблизи Нагарии, чуть вправо

С дороги иерусалимской,

Незыблем, как римское право,

Стоит aqueductus римский,


Воздвигнутый цезаря волей,

Что делает люд рабами,

Когда средь пожаров и воплей

Рухнули стены Храма .

Он памяти ль знАком, хулою

Стоит, понемногу дряхлея…

А Рим пребудет-водою

 Для Галилеи.

 

Пальмы и арки мимо

Идут, вдали исчезая…

-Куда, пилигримы? - Рима

Величие мы спасаем.

оригинал:

PEJZAŻE PALESTYŃSKIE

II

Nahariah

Pod Nahariah, na prawo            

od drogi jerozolimskiej,              

trwa, niewzruszenie jak prawo, 

akwedukt rzymski.                       

 

Powstał z woli cezarow,              

która niewolnym lud czyni,         

gdy padły w blasku pożarów              

mury świątyni.                              

 

A dziś ruina urąga                        

Romie i znaczy jej dzieje,              

lecz Roma trwaw wodociągach  

przez Galileję.                                 

 

Palmy wśród łuków w oddali 

wraz z nimi idą i giną…            

– Dokąd, wędrowcze? – Ocalić

wielkośc ruinom.                        

 

ЗАМЕЧАНИЯ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ!


sinantrop: (Default)
Попробовал перевести самое, пожалуй, известное стихотворение Броневского. Написанное весной (sic!) 1939 года, оно было многократно положено на музыку, отметились даже рок-музыканты.
Относительно названия-рефрена
: Bagnet na broń(бАгнет на бронь)-это строевая команда: "Штык примкнуть!" Но для польского уха (может быть, и после этого стиха) это звучит как "К оружию!" или "Aux armes, citoyens!". Примечание в тексте-мое.
ЗАМЕЧАНИЯ ПРИВЕТСТВУЮТСЯ!

                                  К оружию!
Когда явятся жечь твой дом ,
Где живешь, что зовется -Польша,
И, неся пред собою гром,
Вал покатит железных полчищ,
И когда в твою дверь в ночи
Чужой приклад застучит-
Проснись, заслони
Очаг свой и кров.
Штык примкни!
Надобна кровь!

Кровь пролить откажется кто?       
Все равно-из песен, из тел...
Обижала отчизна? И что?
Что с того, что порою ел    
Хлеб тюремный-нет его горше...
Этот час-не для счётов и злоб.
За кулак, занесенный над Польшей,-
                          Пулю в лоб!

 Фейерверкер сердец и слов,
 Нет, поэт, не о песне забота.
 Стих сегодня-окоп для пехоты,
 И  приказ, и могучий зов:
                 Штык примкни!

                   Bagnet na broń!
Умирая в битве кровавой,
Вспомним, что прокричал Камбронн,*
Скажем те же слова под Варшавой.
--------------------------------------
*"Merde! La Garde meurt et ne se rend pas"


Оригинал:

                                                                              Bagnet na broń



Kiedy przyjdą podpalić dom,
ten, w którym mieszkasz - Polskę,
kiedy rzucą przed siebie grom
kiedy runą żelaznym wojskiem
i pod drzwiami staną, i nocą
kolbami w drzwi załomocą -
ty, ze snu podnosząc skroń,
stań u drzwi.
Bagnet na broń!
Trzeba krwi!

Są w ojczyźnie rachunki krzywd,
obca dłoń ich też nie przekreśli,
ale krwi nie odmówi nikt:
wysączymy ją z piersi i z pieśni.
Cóż, że nieraz smakował gorzko
na tej ziemi więzienny chleb?
Za tę dłoń podniesioną nad Polską -
kula w łeb!

Ogniomistrzu i serc, i słów,
poeto, nie w pieśni troska.
Dzisiaj wiersz - to strzelecki rów,
okrzyk i rozkaz:
Bagnet na broń!

Bagnet na broń!
A gdyby umierać przyszło,
przypomnimy, co rzekł Cambronne,
i powiemy to samo nad Wisłą.


  

 





 
sinantrop: (Default)
[livejournal.com profile] stran_nik  пишет:

Вышла книга  Ю.Тувима "Фокус-покус, или Просьба о пустыне"
(М., Вахазар, РИПОЛ классик, 2008. - 944 с.):



Среди множества переводов Тувима, выполненных такими мастерами, как А.Ахматова, В.Левик, М.Петровых, Е.Полонская, А.Гелескул, М.Живов и др. (список очень велик), в этой книге нашлось место и для нескольких моих переводов, за что я сердечно благодарен составителю антологии А.Базилевскому.

Теперь на очереди - антология В.Броневского. Что ж, надо попробовать...

PS для Я.М.Подольного
Яков, твой перевод в книге есть.
-----------------------------------------------------------------
Спасибо Сергею, без него я бы не попал в такое общество!
Но- аппетит приходит во время еды.
Перечитал Броневского-оказалось, я его очень плохо знал.
И вот-попытка:

Из В.Броневского

     ***
Слезинка из ока...
Мне так одиноко...
И что же мне делать далее?
Пойду-ка в лесок
(холера мне в бок!)
-
Помру от печали.

Оригинал:

***

I oczy wilgotne,
i serce samotne,
i nie wiem, co robić dalej.
Ja chciałbym gdzieś w lesie
(a niech mnie rozniesie!) -
umrzeć z żalu.


sinantrop: (я)
Одиноко над водою
Я, как дерево, стою.
Небо сверху, небо снизу
Делят на две тень мою.

Воды, вихрь, дубравы, травы,
Тени крыльев, хмарь небес,
Предвечернее смятенье-
Вот насущный хлеб мой днесь.

Что-то кончилось, наверно.
Навсегда? Склонившись ниц,
Отражаюсь в белых водах
Галереей бледных лиц.

Блекнет, розовеет алый
Цвет, по водам разлитой.
Карпы гасят, засыпая,
На ночь глаз свой золотой.

оригинал:
Sam, jak drzewo ponad wodą,
Stoję; ręce lecą w dół,
W górze niebo, w dole niebo,
Przedzielają mnie na pół.

Stawy, trawy, wicher, woda,
Cienie skrzydeł, chmury nieb,
Przedwieczorne przerażenie -
To codzienny dziś mój chleb.

Nie wiem, czy to się skończyło,
Czy nie będzie nigdy nic -
W białej wodzie, pochylony,
Widzę bladość moich lic.

Widzę czerwień przed zachodem,
Jak się leje w wodę róż -
Karpie ciemne zasypiają,
Złote oczy zgasły już.

Profile

sinantrop: (Default)
sinantrop

June 2012

S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 06:55 pm
Powered by Dreamwidth Studios